В рубрике воспоминания близорукого человека из коммунистической эпохи.
StartFragment
Все началось с классной доски. Сидя на задних партах с разными изгоями общества – двоечниками, тунеядцами и хулиганами – я обнаружил, что не вижу, что пишут на доске.
Если написано совсем уж большими буквами (обычно это была новость типа: «За неявку на субботник – расстрел вне очереди»), то еще вижу, а так нет.
Зато если смотреть через «трубочку», т.е. в не до конца сжатый кулачок, то что-то еще брезжило. Но разберешь, и сам не рад: «Деепричастный оборот – это…». До сих пор снятся кошмары, что завтра экзамен, а я в таблицах ни бе, ни ме. Писал пограмотнее самой Роз-Самолны, царствие ей, а вот схемы… извините.
Другой способ обрести нормальное зрение на пару секунд – «сделать китайца». Т.е. указательным пальцем немного «растащить» глаз. Тогда он как-то хитро сощуривался и давал четкую картинку. Этот трюк был даже лучше кулачка, кабы не страх, что тебя в этот момент испугают и китайцем останешься. Сейчас я не вижу в китайскости ничего страшного, но во времена моего детства китайцами нас пугали. На работу не возьмут! Мало того, что инвалид пятой графы, так еще и китаец на вид.
Мне стало ясно, что с таким зрением я останусь с начальным образованием. Пришлось переехать с манатками в середину класса, а для этого – замаслить толстую вредюгу Земфиру Богданову. Не помню, чем ее ублажил, но скрепя сердце она согласилась. Решила, что уж лучше жить с этим тощим насмешником, чем одной. А вдруг за его просьбой что-то стоит? Хотя в то время мы всем классом любили отличницу Курочкину. Сейчас не понимаю, что мы в ней находили, как и потом в Воронской, после которой все дружно перекинулись на Соловейчик.
Но любовь, тем более такая массовая и классовая – это последнее, что нас тут интересует. Напомню, если кто забыл, что мы находимся на странице офтальмолога.
Мама моя была известным в нашем азиатском городе врачом. А врачи всегда знают друг другу цену. Если, к примеру, тот же А. Бенджамин посоветует в Лос-АндижаносеАнджелесе терапевта – уж будьте спокойны, это будет терапевт какой надо терапевт.
Так что мама отвела меня к лучшему местному окулисту. Та осмотрела и просияла: это не близорукость, говорит, а спазм аккомодации. Есть, говорит, у меня для вас японский метод.
А нужно сказать, что для советских людей все японское было – как приблизительно с Сириуса. Япония – это высокоразвитая цивилизация, до которой нам, хроническим строителям коммунизма, еще пилить и пилить. Недаром даже беспилотный автомобиль светлого будущего для «Соляриса» Тарковский снимал в Токио. Правда, водителя попросили пригнуться. Ну или карлик вел. А сейчас эта картинка – как убер в Сан-Франциско.
Окулистка выдала мне набор плюсовых линз, пожелтевшую в веках таблицу ШБ, в которую, забегая вперед, мы с сообалдуями метали ученические перья с крыльями, – и велела читать через эти стекла буквы на таблице.
Сначала ШБ, потом МНК (как сейчас помню) и до самых малюсеньких. Вначале через слабое стекло, потом все сильнее, сильнее, пока не…
Не знаю, чем бы это кончилось, если бы я выполнял инструкции. Наверняка научился бы видеть за сто шагов нижнюю строчку, не говоря о способности зрить сквозь стены женской бани.
Не знаю и того, применяли ли сами японцы японский метод. Факт тот, что сколько эпох утекло, а мы до сих пор почему-то видим японских туристов в очках. Интересно, как в Японии, т.е. в нашем бывшем светлом будущем, обстоит с лазерной коррекцией. Что-то мне подсказывает, что не хуже, чем у нас. Но напомню, что описываю далекое время, когда Бенджамина не только не было рядом, но и на планете даже.
2
Однако в запасе у лучшего окулиста имелся и другой передовой метод – накладывание электродов на глаза. “Будет приятное небольшое покалывание – и большой эффект”. Поскольку я не мог даже представить, что войду в наш глумливый шестой «А» в очках, то с присущей мне тогда отвагой отправился на процедуру.
Медсестра лет пятидесяти по имени Фрося наложила мне на глаза некую вилку, состоящую из двух зловещего вида зубьев с наклепками. И каким-то макаром привязала сию чудотворную вилку к моей голове. Это удобно: больной сам снять с себя вилку не сможет. Разве что с ушами или со скальпом.
– Щас ток включу! – крикнула Фрося из соседней комнаты.
– Спасибо, – глупо ответил я.
– Если будет щипать, зови, – крикнула Фрося и включила радио.
Вместе со звуками песни «Не повторяется такое никогда», что повторялось без конца, я начал ощущать, что в электродах зародилась жизнь. Ну что ж, вот и обещанное приятное покалывание, подумал я. Благодать!
Вновь забегая вперед, скажу, что «Не повторяется такое никогда» – идеальная песня для пыток. Причем пытать можно уже ею самой, существенно сэкономив на раскаленных щипцах, зубоврачебных клещах, утюгах, клетках с крысами (куда вставляется голова испытуемого) и прочем дорогом инвентаре.
Но в сочетнии с током эта песня особенно хороша. Сравниться с ней может только «Стоит над горою Алеша, Алеша…» Или под горою, не помню. «Алексей-Алешенька-сынок», опять забегая вперед, меня добивал контрольным в голову.
Итак, ощутив, что уже не покалывает, а где-то даже поклевывает, я задумался: а что будет, если и правда начнет щипать по-врослому? Как говорят все мистики с большой дороги, чего боишься, то и случается. Теория вероятностей на их стороне.
Начало щипать. Фрося мирно дремала в соседней комнате, и я был единственный пациент. Несмотря на мои закрытые глаза, мне стало очевидно, что щипает все сильнее. Видимо, подумал я, Фрося попутала омы с амперами, вольты с ваттами, и засадила мне дозу, годную для электрического стула.
Я попытался содрать эту чертову вилку с глаз моих. Куда там! Фрося прицепила на славу. Недаром ее рекомендовала лучшая окулистка города. Тщетно подергав за вилку, я придумал немного подождать.Таково вечное решение жертв. А вдруг, мол, умный аппарат сам смекнет, что перебарщивает, иначе мы потеряем больного. Да! Я оптимист! Будем надеяться на лучшее! Так сидящий на электрическом стуле убеждает себя: «Не буду расстраиваться раньше времени. До казни еще целая минута. Сейчас наверняка войдут генеральный прокурор с английской королевой и отменят процедуру». Это называется позитивным мышлением.
Вы, чую, там уже ерзаете. Вам хочется спросить: какого ж черта ты, дурашка, не кликнул Фросю? Отвечаю. Я не знал, как лучше обратиться. Ну что я должен крикнуть, да еще переорав при этом птицу завтрашнего дня? «Сестра!»? Но я же намного младше, какая она мне сестра. Может, крикнуть «Старшая сестра!»? А вдруг она младшая, будет звучать оскорбительно, это как лейтенанта назвать полковником. А может, просто рявкнуть «Фрося!»? Ну это фамильярно, я же не барин. Тогда, может, «тетя Фрося!»? – ну что я, маленький – так обращаться? Сударыня? – но я ж не аристократ, а также, кстати, не холоп, кончилось ихнее время. Самое солидное – по имени-отчеству, но отчество-то я не знаю. Может, спросить для начала ее отчество? А если попробовать угадать? Порфирьевна? Кирилловна? Мефодьевна? Или крикнуть «Щипит! Щипит!» А может, правильно «щиплет»? Или «щипет»? Или по-простому «щипает?» Но Роз-Самолна, кажется, говорила, что это одушевленное деепричастие.
Пока мое затухающее сознание металось между вариантами один другого хуже, глаза уже вовсю пекло. А также нос. Более того, ноздри мои зашевелились. Они почуяли дурманящий запах бараньего шашлыка. Тогда я дерзко кашлянул и навострил относительно свободные уши. Стояла тишина, как на кладбище. Если вой Алеши не считать. Я крикнул громко: «Ой!» Потом еще раз, громче. И наконец совсем уж громко. Для верности еще и гавкнул. Фрося ответила усиленным храпом. Я отчаянно прокукарекал, а дальше не помню. Видимо, ее пробудил дым и запах вкусного.
Плеща руками, Фрося метнулась к моему одру и уже во мгле спасла ребенка.
Ладно, хэппи энд, будем считать. Хотя и близорукость победила. Но это была пиррова победа: не прошло и сорока лет, как в моей жизни возник доктор Бенджамин, остальное вы знаете. Благодаря ему я печатаю эти пронзительные мемуары без очков. И наслаждаюсь красотой мошек в солнечный декабрьский день.
Однако на носу моем с тех пор отметина – память о передовых советско-японских методах прошлого тысячелетия. И вечная память о пионере-герое, чей подвиг воспет им самим.
Benjamin Eye Institute всех поздравляет с наступающим!
Life is beautiful. See it!
LASIK, CATARACT, GLAUCOMA:
Take advantage of the latest technology and one of the best teams in LA
Benjamin Eye Institute 310-494-7193
Текст: Sebastian Varo
Выбор хирурга LASIK – непростая задача, ведь природой нам дана только одна пара глаз. Мы гордимся тем, что Benjamin Eye Institute предлагает самые современные технологии и исключительные хирургические навыки под руководством доктора Бенджамина.
Безлоскутный LASIK – термин для процедуры, которая, как легко догадаться, обходится без создания роговичного лоскута. Последний является причиной большинства осложнений после LASIK, поэтому такой обходной вариант увеличивает безопасность операции. Официально эта процедура называется PRK in Los Angeles.
Расшифровывание 20/20 с первого взгляда может приравняться к дифференциальным уравнениям. Без паники, здесь все четко и на примерах.
Самая обсуждаемая тема в области офтальмологии – LASIK, 5 букв, а сколько шума вокруг. Обсудим основные моменты: от чего зависит эффективность и безопасность метода, коснёмся побочных явлений, с которыми можно столкнуться, разберём где миф, а где правда.
Такие факторы как современность оснащения, опыт и мастерство врача, несомненно, оказывают влияние на цену операции по коррекции зрения LASIK. Обратившись в Benjamin Eye Institute вы инвестируете в свое зрение, избегая сюрпризов в окончательном счете.
Цена всегда имеет значение и может стать решающим фактором, когда вас мучает вопрос: делать или нет? Здесь мы опишем все, что вам нужно знать по теме, и заодно поговорим о том, как выбрать врачебный офис так, чтобы потом не сокрушаться.
Ранее, если пациента не устраивал результат оперативного лечения катаракты, у нас было всего два пути: привыкнуть или заменить искусственный хрусталик ещё раз. Однако, замена искусственного хрусталика гораздо более рискованна, чем первоначальное ее выполнение, особенно, если прошло более 6 месяцев. Но, мы на пороге третьего, революционного пути: приспособив технологию фемтосекундный лазер, можно сделать так называемый Refractive Index Shaping, что позволяет изменить показатель преломления интраокулярной линзы.
Что опаснее: контактные линзы или LASIK, почему так важно, чтобы документы о проведённых операциях хранились 7 лет и лечит ли йога от близорукости? – скорее к ответам под данной статьей!
