ГЛАЗА: ТРИ ВЕЧНЫЕ ТЕМЫ, Ч. 2

StartFragment

– Получается, глупое лекарство избавляет глаз от нужной жидкости?

– Глаз должен сохранять прочность, благодаря которой его ткани находятся под определенным давлением. Ресничное тело – это как бы насос, качающий влагу из сосудов в глаз, орошая внутренности, после чего жидкость оттекает в кровеносное русло.

– Значит, жидкости, как и всего в этой жизни, должно быть в меру, а  чем мечтали еще греки. Легко сказать, но как ее реализовать?

– Сделать так, чтобы жидкость продолжала выделяться и обеспечивать «ирригацию», но и каким-то образом уходила. Это сложно, потому что постоянно идет борьба – то слишком высокое давления, то слишком низкое. Относительно недавно появился метод, микроскопическое приспособление iStent – шунт из титана, представляющий собой подобие подводной трубочки, которая соединяет дренажи с передней камерой глаза.

– А если у меня роскошный букет из катаракты и глаукомы, я обречен две операции вместо одной?

– Все делается в ходе обычной ликвидации катаракты, что добавляет к операции 1-2 минуты  и проходит без всяких постоперационных осложнений. Микрошунт можно назвать созданием внутреннего клапана, в отличие от наружного, когда делают варварскую глаукомную операции, создавая большой лоскут, что чревато плохо регулируемым давлением.

– А не опасен этот модный микрошунт?

– Безопасность зависит не только от конкретной новинки, но и от рук. В правильных руках микрошунт не только безопасен, но и полезен.

КАТАРАКТА

– Новейшие искусственные хрусталики Symfony вызвали ажиотаж среди трудящихся. Вы были первым в нашем не последнем городе, кто начал ставить Restore – тогдашние революционные линзы. И снова вы в первом ряду. Напомните, в чем суть новой революции по имени Symfony?

– Обычный мультифокальный хрусталик позволяет хорошо видеть вдали и вблизи, но «хромает» на средней дистанции. Плюс проблемы с ореолом, отсветами, бликами, потерей контрастного восприятия и даже частичной потерей света. Обычные линзы теряют около 20% света, а в случае коррекции астигматизма результат операции сильно зависит от роговичных процедур. Symfony решает все эти проблемы. Это феноменальное изобретение – сложнейшие дифракционные линзы с точным разрешением!

– А сама операция отличается от предыдущих?

– Я не устаю в тысячный раз повторять трюизм: дело не только в новинках. Теоретически почти любую линзу может купить и кому-то вставить врач за ближайшим углом. Но почему-то не у всех это получается так, как хотелось бы и им самим, и пациенту. Помимо рук, для отличного результата нужно еще и отличное оборудование. Даже если ты правильно оперируешь, но у тебя неточно сделаны измерения, пациент не будет в восторге от мира, который он в итоге увидит. А увидит он совсем не то, что ему сулили. Говоря о новом хрусталике, нужно добавить, что он торический, что позволяет офтальмологу избавить пациентов от астигматизма без всяких насечек, чреватых осложнениями, и обещать им еще лучшее зрение. Благодаря удлиненному фокусу – от дали до самой «близи» –  проблема «средней дистанции» в случае Symfony блистательно решена. Все в этом уникальном хрусталике находится в плавном фокусе: горы, небо, телевизор, дорожные знаки, адрес в телефоне, глаза любимой. Беспрерывная шкала фокуса!

– Похоже, идет к тому, что шаг за шагом мы становимся биороботами, чье зрение вскоре начнет превосходить обычное унылое человеческое. Как вы справляетесь с фурором?

– Фурор или нет, но понятно, что все их хотят. Хрусталиков пока на условных «всех» не хватает, да и не всем они подходят, компания же заинтересована в том, чтобы результаты с самого начала были самые лучшие. Поэтому распространение новых линз пока ограничивается кругом хирургов, которые себя показали с лучшей стороны. Компания определила для себя, кто будет самый «главный» в каждом городе, каждом графстве. Скромно замечу, что в Лос-Анджелесе я – в верхней части списка тех, кто получил доступ к этим хрусталикам.

– Скажу по секрету, что перекинулся парой слов с пациентом , которому повезло «быть подходящим» для Symfony и наоборот. Говорит, стал видеть лучше, чем даже до катаракты, в баснословные времена, когда его зрение было 20/20/.

– Это многие говорят.

Беседовал В. Койфман